Нашей тихой надежды тень останется дома,

Отражаясь в глазах тех, кто помнит о нас.

И продолжится снова жизнь, как наша когда-то,

И, конечно, иные будут песни звучать,

Но сердца человечьи, как надежды солдаты

Будут снова и снова и страдать, и мечтать.

Батыр Бердыев

Стихи в этом издании были написаны Батыром Бердыевым, бывшим дипломатом и министром иностранных дел Туркменистана, в тюрьме в период с декабря 2002 года по март 2003 года. Оригинальные рукописи были вывезены тайком из тюрьмы и переданы иностранным знакомым.

Эта книга посвящается жертвам насильственного исчезновения в Туркменистане и их семьям

О проекте

Насильственные исчезновения в Tуркменистане

Насильственные исчезновения людей, приговоренных к длительным срокам тюремного заключения, являются одной из самых острых проблем в области прав человека в Туркменистане. Доклады кампании «Покажите их живыми!» свидетельствуют о постоянном применении этой противозаконной практики начиная с 1990-х годов. На настоящий момент кампания задокументировала более сотни случаев нахождения людей в тюрьме в полной изоляции сроком до 15 лет.

Согласно Международному пакту о гражданских и политических правах, насильственные исчезновения являются грубым нарушением прав человека. Кроме того, это форма бесчеловечного и унижающего достоинство обращения как в отношении заключенных, так и членов их семей и, таким образом, она противоречит Конвенции ООН против пыток. Туркменистан ратифицировал как Пакт, так и Конвенцию против пыток, а его конституционные нормы подчеркивают, что национальное законодательство должно соответствовать международному праву. Туркменское уголовное законодательство не допускает полной изоляции заключенных независимо от совершенного преступления. Тем не менее, власти страны налагают это суровое наказание на тех людей, кого они считают политической угрозой для своей абсолютной власти. В результате этому жестокому и незаконному наказанию подверглись десятки людей, в основном правительственных чиновников, чьи высказывания, влияние или положение в обществе были произвольно интерпретированы властями в качестве угрозы.

Большинство исчезнувших были арестованы в ходе волны репрессий, потрясших страну в начале 2000-х годов. Самая большая группа исчезнувших была обвинена в попытке покушении 25 ноября 2002 года на Сапармурата Ниязова, который являлся на тот момент президентом Туркменистана.

Последовавшая волна арестов побудила Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) инициировать так называемый Московский механизм, который позволяет государствам-участникам ОБСЕ расследовать и решать серьезные проблемы прав человека, существующие в любом государстве ОБСЕ. Специальный докладчик ОБСЕ по Туркменистану подробно описал многочисленные нарушения прав человека, которые были совершены в ходе арестов, судебных разбирательств и последующего лишения свободы тех, кто был вовлечен в попытку переворота. Среди этих нарушений в докладе отмечалось задержание без связи с внешним миром.

Ситуация находилась в фокусе внимания двух резолюций Генеральной Ассамблеи ООН в 2003 и 2004 годах. В 2006 году ситуация с исчезнувшими вновь упоминалась в докладе Генерального секретаря ООН по правам человека в Туркменистане.

C момента начала кампании «Покажите их живыми!» в 2013 году международные организации неоднократно выдвигали требования о том, чтобы Туркменистан прекратил эту практику, что соответствовало рекомендациям кампании. Комитет ООН по правам человека и Комитет ООН против пыток недавно вновь четко озвучили эту цель, в то время как Европейский Союз регулярно пытается найти решение этой проблемы в рамках своего Диалога по правам человека с Туркменистаном.

В 2015 и 2016 годах Европейский парламент отложил ратификацию Соглашения о партнерстве и сотрудничестве между ЕС и Туркменистаном из-за проблем в сфере прав человека, включая насильственные исчезновения. В октябре 2014 года Комитет ООН по правам человека принял решение по делу бывшего министра иностранных дел Туркменистана Бориса Шихмурадова, признав его жертвой насильственного исчезновения и многочисленных других нарушений прав человека. Комитет постановил, что Туркменистан обязан раскрыть информацию о том, где он содержится, провести эффективное восстановление его нарушенных прав и прав его родных и предотвратить подобные нарушения в будущем.

Хотя туркменские власти отчасти признали существование этой проблемы и предоставили некоторую скудную информацию в закрытых дискуссиях с международными организациями, проблема все еще очень далека от реального решения.

Решение проблемы насильственных исчезновений на самом деле заключается не в освобождении заключенных по истечении срока их наказания или в их помиловании и не в передаче информации о них международным организациям. Решение заключается в обеспечении доступа к заключенным для их родственников, адвокатов и независимых наблюдателей, таких, например, как Международный комитет Красного Креста.

Решением является незамедлительное обеспечение контакта с внешним миром, которого все еще не имеют десятки людей, исчезнувшие в тюрьмах Туркменистана.

www.provetheyarealive.org

О кампании «Покажите их живыми!

Правозащитная кампания «Покажите их живыми!» была начата в сентябре 2013 года группой неправительственных организаций из различных стран. В кампании участвуют Crude Accountability, Центр развития демократии и прав человека, Freedom Files, Правозащитный центр «Мемориал», Норвежский Хельсинкский комитет, Human Rights Watch и гражданские активисты из Туркменистана.

Кампания взаимодействует с межправительственными организациями, включая Организацию Объединенных Наций, ОБСЕ и Европейский Союз, а также с правительствами и парламентами многих государств и с международным гражданским обществом.

Целью кампании является защита прав большого числа заключенных, отбывающих длительные сроки наказания в туркменских тюрьмах, о которых нет информации со времени вынесения им приговора. Кампания требует, чтобы власти Туркменистана предоставили родственникам исчезнувших информацию об их местонахождении и состоянии, разрешили доступ к ним в соответствии с национальным законодательством и международными стандартами, и чтобы

власти незамедлительно прекратили практику содержания заключенных в полной изоляции.

Власти Туркменистана также должны обеспечить доступ адвокатов и независимых наблюдателей, а также пересмотреть вынесенные судебные решения в соответствии с Уголовным и Уголовно-процессуальным кодексами Туркменистана и международными соглашениями о правах человека, ратифицированными страной.

Основные Документы

“Пропавшие в туркменских тюрьмах”, Доклад кампании «Покажите их живыми!» (англ.)

provetheyarealive.org/wp-content/uploads/2016/08/Disappeared-Report- 2016.pdf

Заключительные замечания Комитета ООН по правам человека (март 2017):

tbinternet.ohchr.org/_layouts/treatybodyexternal/Download.aspx?symbolno=CCPR/C/TKM/CO/2&Lang=En

Заключительные замечания Комитета ООН против пыток (декабрь 2016):

tbinternet.ohchr.org/_layouts/treatybodyexternal/Download.aspx?symbolno=CAT/C/TKM/CO/2&Lang=En

Доклад Генерального секретаря ООН о ситуации с правами человека в Туркменистане (2006) (англ.):

documents-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N06/552/49/PDF/N0655249.pdf?OpenElement

Доклад ОБСЕ о ситуации в Туркменистане в рамках Московского механизма (март 2003):

www.osce.org/ru/odihr/18373?download=true

Доклады “Международной Амнистии” и “Хьюман Райтс Уотч” о ситуации с правами человека в Туркменистане (англ.):

www.amnesty.org/en/countries/europe-and-central-asia/turkmenistan/

www.hrw.org/world-report/2016/country-chapters/turkmenistan

Предисловие

Я очень долго не мог написать это предисловие к тюремным стихам Батыра Бердыева, - и не потому, что я не литературовед, ведь и Батыр не был поэтом, он сам писал об этом из тюрьмы...

Перечитывая написанное Батыром, мне очень трудно было подбирать слова, чтобы выразить свои ощущения тоски и безнадежности, умноженные на чувство бессильной ярости. Первое про невозможность передать обычными словами состояние людей, сознающих, что они навсегда, да практически так, - навсегда замурованы в каменные мешки без всякой надежды увидеть родных и любимых. Второе адресовано конкретным людям, нынешним вождям Туркмении, трусливым, подлым и жестоким.. Уних были все возможности положить конец этому преступлению, начавшемуся при прошлой власти, прекратить бесчеловечное обращение с десятками людей, заключенными в тюрьмах в полной изоляции от внешнего мира, и остановить страдания их родных. Однако они ничего не сделали в течение этих долгих лет, отказываются даже признать проблему, и поэтому несут полную моральную и правовую ответственность за это продолжающееся жестокое преступление .

Я очень долго собирался с духом, чтобы решиться написать о Батыре - да и не только о нем, ведь среди исчезнувших в туркменских застенках много знакомых мне людей, в том числе мой хороший друг Борис Шихмурадов - оттого, что я часто думаю о них...

С Батыром Бердыевым нас познакомил Борис Шихмурадов, которого Батыр сменил на посту министра иностранных дел. Мы встречались с ним всего пару раз. У меня он остался в памяти очень искренним, естественным в своих эмоциях человеком, интеллигентным по своей внутренней, душевной организации. В нем чувствовалась еще нерастраченная энергия действий, которую он надеялся реализовать в родной стране, после нескольких лет работы в Вене.

Конечно же, Батыр был романтиком... Это вычитывается из дошедших до нас его тюремных поэтических строк, - трагических, рвущих душу и, одновременно, светлых.

Губы помнят твоих губ стенанья,

Руки помнят касанья руки,

Помнишь, Вена, Хилтон, свиданье

И рождественские кабаки.

...В жизни праведням вовсе я не был,

Твоя святость спасала меня...

Конечно, кто, читая эти строчки по-русски, не вспомнит здесь поэтичесую удаль Сергея Есенина! Но, зная, в каких затхлых, сырых, не знающих солнца стенах, выводятся эти строки, то напрягаешь чувства, чтобы понять, - эта удаль наполняет легкие, дает дышать и волнует память замурованному узнику...

И больше того, скажу вот что: не уверен, что разгульный, любвеобильный и трагический русский поэт Есенин смог бы остаться таким в условиях, в которых туркменский дипломат Бердыев вдруг обнаружил себя трагическим, но светлым поэтом.

Батыр не заблуждался по поводу своего будущего, хотя и не оставлял надежд на лучший исход. Уже через месяц после своего ареста, 7 января 2003 года, он писал любимой жене Бахаре:

Я вокруг перед тобой здесь виноват

Перед сыном в троекратной мере

За сиротство предстоящих дат

И за то, что я отец был неумелый.

И за то, что отвести от вас не смог

Боль беды случившейся внезапно

Единственному любимому сыну Рахмаше он писал полные горечи слова:

Не успел тебе я рассказать о том,

Почему в костер шагнул Джордано Бруно,

Как открыты были гены и протон,

И как жить по чести в этом мире трудно

Я не знаю, каким вырос сын Батыра, он уже должен был стать за эти 15 лет после ареста отца совершеннолетним мужчиной, но хочу верить, что напутствие отца - “жить по чести в этом мире” для него оказалось жизненным стержнем...

Я также не знаю, был ли Батыр Бердыев, в светских традициях воспитанный, хорошо европейски образованный дипломат, человеком верующим, как принято говорить, воцерковленным. Но не могу без волнения читать эти строки, обращенные к жене:

Бог проявляется в любви. Для меня ты и есть любовь, ты и есть частичка того божественного света чистоты души, который однажды вспыхнул на этой земле, и который передаётся из поколения в поколение не умом, а сердцем, не знанием, а чувствами, и без которого род человеческий уже давно бы угас, и без которого не было бы истории, нет и не будет будущего

Кто-то скажет, что здесь рукой Батыра водит восточная, впитанная им с молком матери, чувственность и будет, конечно, прав. Но, пожалуй, этого будет недостаточно, можно ведь, любить, что называется, не выходя из дома, не вылезая из постели... А можно, - совершая поступки, которые должны сделать мир лучше, дать ему шанс на будущее.

Согласитесь, мы же можем прожить жизнь, создать семью, родить детей, посадить дерево, построить дом, так и не узнав, чего мы стоим в экстремальной ситуации, требующей напряжения воли, ума, а еще - дерзости!

Батыр Бердыев это про себя узнал. Ценой собственной жизни.

И мы тоже знаем и будем помнить его, бесстрашного и нежного, умного и волевого, любившего и любимого, мечтавшего о лучшем мире для своей страны.

Аркадий Дубнов

Аркадий Дубнов – российский журналист и политический обозреватель, ведущий специалист по Центральной Азии в течение более 25 лет. Его материалы публиковались в различных изданиях, включая «Время новостей», «РИА Новости», «Коммерсант», «Ведомости», «Новая газета», «Эхо Москвы», Би-Би-Си, «Радио Свобода», «Голос Америки», сайт Московского Центра Карнеги и др. В 1990-х гг. работал главным редактором московского бюро «Радио Свобода».

Oб авторе

Батыр Бердыев родился 3 октября 1960 года в Ашхабаде. В 1982 г. он окончил Туркменский государственный университет по специальности «филология». После окончания учебы он занимал должности от стажера до главного редактора в газете «Комсомолец Туркменистана». В 1990-1992 гг. работал корреспондентом по Туркменистану еженедельных газет «Союз» и «Жизнь». В 1992 году Бердыев стал заместителем министра иностранных дел Туркменистана. В 1994 году он был назначен временным поверенным в делах Туркменистана в Австрии, а с 1995 года – послом в Австрии, Словакии и Чехии, а также представителем Туркменистана в ОБСЕ. В 2000-2001 годах он был министром иностранных дел Туркменистана. Женат, есть сын.

Батыр Бердыев был арестован 7 декабря 2002 года по подозрению в якобы участии в так называемой попытке покушения на президента Туркменистана Сапармурата Ниязова 25 ноября 2002 года. Суд над ним состоялся вместе с другими обвиняемыми 20-21 января 2003 года и приговорен к 25 годам.

По сообщениям свидетелей, Бердыева жестоко избивали и пытали во время его ареста и допросов. Во время судебного разбирательства Бердыев и другие обвиняемые сообщили, что в течение нескольких дней до заседания суда они не получали еды. Еще один предполагаемый участник попытки переворота Леонид Комаровский видел Бердыева через шесть недель после ареста и называл его состояние «совершенно изуродованным». Его голос в последний раз слышали другие заключенным в мае или июне 2005 года. В 2007 году во время официального визита в США Президента Гурбангулы Бердымухамедова спросили, жив ли Батыр Бердыев. Он ответил, что «думает, что да». Помимо этого заявления 10-летней давности, правительство Туркменистана постоянно отказывается отвечать на любой запрос информации о Бердыеве.

Ни жена и ребенок Бердыева, ни другие члены семьи не видели его с момента ареста в декабре 2002 года. Помимо неподтвержденной информации от других заключенных в 2005 году и неопределенного заявления президента в 2007 году, нет никакой информации о том, где он и жив ли он.

Батыр и его мать Светлана Нуриевна, около 1963 года

В Европе 1995 года

После вручения верительчых грамот, Вена 1994 года

С родителями, Ашхабад, октябрь 2001 года

1994 / На фоне Секретариата ОБСЕ в Хофбурге, Вена, 1994 год

Батыр в Вене, апрель 1996 года

Со своим сыном и племянником, Вена, декабрь 1998 г.

Для прогулок в Пратере, Вена, 1994 г.

Стихи

Бог проявляется в любви. Для меня ты и есть любовь, ты и есть частичка того божественного света чистоты души, который однажды вспыхнул на этой земле, и который передаётся из поколения в поколение не умом, а сердцем, не знанием, а чувствами, и без которого род человеческий уже давно бы угас, и без которого не было бы истории, нет и не будет будущего.

Дорогая моя, не думаю, что мои стихи имеют какую-то художественную ценность. Я пишу, как умею, зачастую коряво и наивно, но это мои чувства, это моя любовь к тебе и Рахмаше— в этом их суть и смысл, которые не могут быть измерены и оценены. Это наша любовь.

Рахману Бердыеву,

моему любимому сыну

Ты помнишь, как в Езоло море томилось,

Тебя серебрило античною пеной

И нас пеленал словно Божия милость

Взгляд мамы, от счастья немного не смелый.

А волны, ласкаясь, тянули в пучину,

И мы хохотали вприкуску с волною.

Тебе было рано еще быть мужчиной,

Но жизнь в нас плеснула судьбою шальною.

А в те итальянские звездные ночи,

Когда уставали галдеть Sala Giochi,

Когда засыпал ты под вздохи прибоя,

Оставив на время игрушку-героя,

Мы с мамой молились: «Будь счастлив, сыночек».

А где-то за морем таилась разлука,

Едва различимая на горизонте.

Но нового утра беспечные звуки

Нас вновь уводили под радуги зонтик.

Мы пили то время с вином и закатом,

Мы им наслаждались, как моря дарами,

Но где-то уже зазвучали стаккато

Аккорды разлуки, неведомой нами...

Теперь это в прошлом, теперь— это было.

И стражи разлуки уже между нами.

Соленой слезою судьба нас омыла

И нас развела по годам ожиданий.

Прости, что у нас получилось иначе,

Не так, как мечтали, не так, как хотели,

Прости, когда мама украдкой заплачет,

Тебя укрывая на нашей постели.

Прости, что не будет меня с тобой рядом,

Когда в первых драках порвется рубашка,

Прости, что не встретишь отцовского взгляда,

Когда тебе трудно будет, Рахмаша.

Но дни быстротечны, и ночи разлуки

Поглотит безбрежное море надежды,

Тогда мы возьмем с тобой маму на руки

И будем качать её тихо и нежно.

Я знаю— так будет, пусть даже не скоро,

И я обниму тебя крепко, как брата.

Но только сейчас будь для мамы опорой,

Ты должен мужчиною стать был когда-то.

16.12.2002

Моей Бахарочке

Камерная Ночь

Лампа светит монотонно—

Ни восходов, ни закатов—

Словно нудная валторна.

День и ночь— без перекатов.

Ночью только звуки гулче

В коридоре, где охрана.

Ты бы мне приснилась лучше,

Но бессонница— подранок

Ноет тихо где-то в сердце,

Стонет где-то в памяти.

Никуда уже не деться

С этой ночи паперти.

Сигаретный дым свисает

Космами гадания

И твой образ выплывает

Ночью на свидание.

Я ловлю его губами,

Я шепчу в безмолвии:

«Все в порядке будет с нами,

Только жди и помни».

Исповедаться хочу я

О любви и нежности

И течет слеза, врачуя,

По ночной безбрежности.

И дрожит твоя улыбка

Лика непорочности,

Ты так близко и так зыбко

Все, что нам пророчится.

И молюсь я, как умею,

О тебе и сыне.

Господи, просить я смею,

Дай нам выжить силы...

Но стучит глазок железом

В камере без солнца.

Взгляд чужой мне душу взрезал

Выстрелом в бессонницу.

20-21.12.2002

Моему ангелу-хранителю,

моей Бахарочке

15 Дней «после»

Вот и ночь, моя милая, значит

Снова мы с тобой наедине

Будем говорить или поплачем

В самой тайной сердца глубине.

Я закрою глаза и увижу

Как наш сын распластался во сне.

Он стал, кажется, чуточку выше

Или это мерещится мне?

Как хочу я обнять, убаюкать

Наше солнышко... Спи, сынок, спи.

И мне чудится, что я боюсь встать,

Чтобы вдруг его не разбудить.

А потом мы тихонько прикроем

Двери в спальню и будем одни

В эту ночь в полушепот, запоем

Признаваться друг другу в любви.

Что бы нам ни пришлось дальше встретить

Даже там, на дыханья краю,

Всё ничто по сравнению с этим

Твоим светлым печальным «люблю»

Губы помнят твоих губ стенанья,

Руки помнят касанья руки,

Помнишь, Вена, Хилтон, свиданье

И рождественские кабаки.

Я извечный должник пред Всевышним,

Ты небесная мне благодать.

Я готов, как бы дальше ни вышло,

За тебя сотни раз умирать.

Только перед Тобою и Небом

Преклоняю колени, любя.

В жизни праведным вовсе я не был,

Твоя святость спасала меня...

22.12.2002

Рахману Бердыеву,

моему любимому сыну

Новогодняя песня

С Новым годом, сынок, с Новым годом!

Пусть на ёлке зажгутся огни.

В эту ночь мы с тобою и мамой пред Богом

Будем вместе, как в прежние дни.

Пусть снежинки витают, даже если из ваты,

И пусть радостным будет твой смех,

Старый год— наших бед и разлук провожатый,

Нам оставит надежду для всех.

Пусть сверкают на ёлке шары и гирлянды,

Новогодняя сказка, приди,

Пусть на счастье пробьют ровно в полночь Куранты. И на светлые дни впереди.

С Новым годом, сынок, с Новым годом!

Пусть он будет любовью согрет.

Пусть сияет лазурным твои небосводом

Нашей мамы улыбка вовек.

Пусть случатся все грёзы твои и мечтанья,

Колокольчики сказки звенят,

Пусть удача придет к тебе без опозданья

И, обняв, поцелует тебя.

С Новым годом, сынок, с Новым годом!

Пусть на ёлке зажгутся огни.

В эту ночь мы с тобою и мамой пред Богом

Будем вместе, как в прежние дни...

28.12.2002

Бахарочке, моей мужественной жене

Землетрясение судьбы

Вот и уходит этот год, коловорот,

Набедокурил, разорил, что только смог

И теперь за останки сожженных ворот

Он уходит, шатун, нашей жизни злой рок.

Ты его не кори, не ругай, не прощай,

Он был должен таким быть, как наша юдоль.

Пусть горит в наших душах свечою печаль

И останется в нас навсегда эта боль.

Будем помнить и чтить тех, кто не пережил,

Кто оставил нам жить, несмотря ни на что,

И тянуть из последних нервущихся жил

Нашу жизнь и кто в ней, и твердить: хорошо!

Мы пройдем этот путь, мы отстроимся вновь,

Мы поднимем наш дом и в нем лампы зажгём,

На обломках судьбы станет кремнем любовь,

И прольётся судьба очищенья дождём.

И тогда мы воздвигнем в душе новый храм,

Окропим его памятью боли и ран,

И простит, и поймёт наши годы Рахман,

И, быть может, зачтутся страдания нам...

30.12.2002

Бахарочке, Моей возлюбленной жене

Признание в новогоднюю ночь

Моя милая, добрая фея,

В эту ночь разреши мне на Вы

Обращаться к тебе и, робея,

В мыслях преподнести цветы.

Здесь три юные тонкие розы,

Я похитил их в райском саду,

Аромат их— волшебные грёзы,

Там к устам я твоим припаду.

Их цвета— моей боли палитра,

Ты прими их и не прекословь,

Три бутона, три наших молитвы—

Наши Вера, Надежда, Любовь.

Моя светлая, тихая пэри,

Разрешите признаться в любви,

Я до Вас в это слово не верил

И не ведал его глубины.

Не стремлюсь я другим показаться,

Когда с Вами вот так говорю,

Это сердце торопит сознаться,

Что в любви этой я угорю.

Ваших глаз бесконечная нежность,

Грусть прощения, лик чистоты

Примиряют меня с неизбежным

Мраком света мирской суеты.

Я прошу Вас коленопреклонно

Дар принять, окажите мне честь.

Три бутона для Вас, моя Донна,

Это всё, что теперь у нас есть...

Моя милая, добрая фея,

В эту ночь разреши мне на Вы

Обращаться к тебе и, робея,

В мыслях преподнести цветы...

30.12.2002

Моей солнечной, любимой Бахарочке

Песенка-свидание

Дай мне, милая, руку твою,

Я ладошку твою отогрею

И глазами в глаза повторю

Все, о чем здесь ночами болею.

Как мы кружимся в вальсе с тобой,

В нашем свадебном вальсе,

И не может узнать часовой,

Что над нами уже он не властен.

Как с тобою и сыном, втроём,

Мы уходим по звёздам

В восемнадцатый венский район,

Где для нас ещё всё не поздно.

Как мы мчимся сквозь Альпы на юг,

Здесь оставив запреты,

О любви нам там песни поют

Средиземного моря рассветы.

И как нам там втроём хорошо -

Море, сосны и горы.

Что нам нужно с тобою ещё?

Чтобы дома не было горя.

И у мамы опять пир горой,

Папа жив, и мы вместе,

Дети ссорятся, правда, порой,

Это в жизни имеет место.

А ещё я болею тобой

И болезнь эта не излечима...

Я сумею вернуться домой,

Согласись, у меня есть причины...

Дай мне, милая, руку твою,

Я ладошку твою отогрею

И глазами в глаза повторю

Всё, о чём здесь ночами болею...

02.01.2003

Бахарочке, моей любимой и единственной

XXX

Нам судьба с тобой отмерила разлуку,

Как портной отмерил саван на заказ,

Годы-метры завернут в тоску и муку

Нашей жизни полупрерванный рассказ.

И теперь вокруг одни чужие лица

Будут жадно между мною и тобой

В наших письмах, в наших поцелуях рыться

И глазами, и прокуренной рукой.

Мы теперь с тобой другой язык изучим

Редких встреч и молчаливых ночи слов,

Ожиданья, одиночества и жгучих

Тайных слез и суеверных снов.

Нам опять теперь с тобой придётся

К жизни друг без друга привыкать

И наш сын, любви росточек солнца,

Будет потихоньку вырастать.

И молитвы выстраданный шёпот

Станет нам прибежищем души,

Где не слышен конвоиров топот

И надежды огонёк дрожит.

Но рассказ о нашей жизни не закончен,

И портной не ведает судьбы,

И рассвет всегда идёт за ночью,

Возгораясь от предутренней звезды...

04.01.2003

Моей Бахарочке,

спустя месяц со дня ареста

Я не знаю, как получится прожить

От скупых свиданий до свиданий

Наши годы, что случилось заложить

В скупку арестантских ожиданий.

Я вокруг перед тобой здесь виноват

Перед сыном в троекратной мере

За сиротство предстоящих дат

И за то, что я отец был неумелый,

И за то, что отвести от вас не смог

Боль беды, случившейся внезапно

Не скопил богатства, был не строг

И о жизни рассказал невнятно.

И за то, что жить вернулись мы

В дом чужой, где дикие бурьяны

И меж них теперь, как язвенные раны

Наших грез лежат пожухлые цветы.

Возместить сполна нельзя года,

С первой цифры жизнь сыграть опять нелепо,

Но надежда теплится всегда

Даже в сырости промозглых склепов.

07.01.2003

Рахмаше, любимому сыну

Письмо после

свидания

Я так многого тебе ещё не рассказал,

Так о многом мы с тобой ещё не говорили.

Эта жизнь, увы, похожа на вокзал—

Гул невнятный в круговерти лиц чужих и пыли.

Я тебе ещё не рассказал про горизонт,

Где земля и небо— полоса надежды,

Где взмывает к солнцу из травы мятежной

Наших ожиданий серебристый зонд.

Мы ещё с тобою не ходили в горы

Где нам звездный полог шепчет в ночь о вечном.

Ты ещё не знаешь, как проходят годы,

И как время жизни нашей скоротечно.

Не успел тебе я рассказать о том,

Почему в костер шагнул Джордано Бруно,

Как открыты были гены и протон,

И как жить по чести в этом мире трудно,

Как рядится подлость в рясу доброты,

Как стремится ложь нам показаться правдой,

Как узнаешь друга только в бедах ты,

И что в жизни жизнь не выглядит парадной.

О любви с тобою я не говорил,

Что любовь бывает только бескорыстной,

Что в любви наш мир Всевышний сотворил

И любовь как вечность, лишь влеченья быстры.

И мужчина должен дом свой защищать,

Но мерило мужества— это справедливость.

Сострадать должны мы и уметь прощать,

И должны быть в сердце совесть и стыдливость.

И ещё хотелось мне тебе сказать,

Что в какие ты бы ни уехал страны

Должен помнить ты и как молитву знать—

Нет на свете женщины святее мамы…

Я так многого тебе ещё не рассказал,

Так о многом мы с тобой ещё не говорили,

Но я видел в твоих искренних глазах

Всё, что с мамой мы так искренне любили…

10.01.2003

Моим любимым, Бахарочке и Рахмаше,

от папы

Ночная фантазия

Когда оплывает вечер

и угасают окна,

И наступает время

мерцанья ночных светил,

Тогда колдовством сновиденья,

в котором нам не одиноко

Я к вам прихожу по вечному

млечному пути.

И взявшись друг с другом за руки,

ы вместе взмываем в небо,

В котором все наши беды

распались на тысячи звёзд,

И нам нипочём разлуки,

года и слова на потребу,

Здесь есть только мы и небо—

вместилище наших грёз.

Мы здесь никому не подвластны,

здесь территория наша,

Куда может в принципе каждый,

кто сердцем открыт, забрести,

Здесь жить и летать не опасно,

если душа не как сажа,

Здесь нет кукловодов и стражи,

кто любит, здесь тот и летит.

И мы облетим все планеты,

и солнце в ладошках понежим,

И каждому дню расставанья

мы звёздочку здесь подберём,

И музыку звёздных сонетов

мы в памяти нашей удержим,

Пусть будут они без названья,

названья мы после найдем.

А утром, когда, налетавшись,

пойдем по земле нашей зыбкой,

Я вас провожу до подъезда,

который ещё будет спать,

Мы молча простимся, обнявшись,

слезу разгоняя улыбкой -

Три кошки соседских облезлых

нас будут с рассветом встречать.

И мы пожелаем друг другу

счастливого утра, как прежде,

И я растворюсь незаметно,

уйду, чтобы верить и ждать,

Когда звёздной ночью по кругу

планеты любви и надежды

Мы вновь будем самозабвенно

свободно парить и летать…

14.01.2003

Моим любимым и дорогим Бахарочке и Рахмаше

Межсезонье

И не осень уже, и ещё не зима— внесезонье.

Прошлогодние листья, как ветхая ржа по газонам.

И душа недоверчиво ждет, как босяк беспризорник,

Сотворения чуда на раз, просто так, без резона.

А в Венеции тихо, наверно, сейчас— не сезон для туристов,

И не слышен призыв гондольера с каналов игривый и зычный,

Помнишь, там мы прошли по мостку и свернули на пристань,

Впрочем, пристани там— это буднично так и привычно.

И на площади Марка Святого, конечно, мы сделали снимок,

Где наш сын в бубенцах утопает в восторге и солнца разливах.

Этот миг абсолютного счастья непостижимо

След оставил на фотобумаге— Сент Маркусу VIVA!

Мы устали тогда от дворцов, галерей, переходов,

От мощенных дорог, уводивших нас в даль Возрожденья,

От веками томящихся, в камне застывших аккордов

И мелькания масок трагичных в прогулках, как наважденья.

И на маленькой площади, ласковым светом залитой,

Где, как прежде, над тихим каналом бельё просыхает,

И где в церкви поблизости также возносят молитвы,

Наслаждались мы кофе, его ароматы вдыхая.

И «ЛЯ СКАЛА» - ухоженный рай знатоков и гурманов,

Кабачок, приютившийся тихо у древних ступеней,

В славный вечер нанёс нам роскошный удар по карманам,

И легко нам там было и не было в нас сожалений…

А теперь здесь у нас затянувшееся межсезонье,

Словно жизнь с виража соскользнула в безвременья зону,

Но душа всё же ждет, как уставший с тоски беспризорник,

Совершения чуда на раз, просто так, без резона…

16.01.2003

Бахарочке, моей светлой и любимой

Этюд надежды

Давай забудем,

Пусть, хоть на полчаса,

Одиночество буден

И чужие нам голоса.

Давай откроем

Наш семейный альбом,

Где все мы, трое,

И гостей полон дом,

Где мы молодые,

Наша свадьба шумит,

И любви понятые

«Горько» пьют от души,

Где в сиянии снега

Сын по детству летит

И штирийское небо

Его смехом звенит,

Где по пражскому граду

Мы идём не спеша,

И на море ты, правда,

Дивно как хороша,

Как в тебя не влюбиться,

Где в сверканье зеркал

Ты идёшь, как царица,

Открывать венский бал,

Где у замков старинных

Бродим мы по лесам,

Где хотелось наивно

Верить всем чудесам,

Где мы счастливы были…

И не стоит грустить!

Мы ещё не прожили

Всё, что должно прожить.

Да, мы счастливы были

И мы будем опять,

Что бы нам ни твердили,

Наш альбом пополнять.

17.01.2003

Бахарочке, моей милой,

Любимой и единственной

ХХХ

Последним росчерком багровым

Закат за Каспием истаял

И караван надежд торговый

Нам млечный путь из звёзд составил.

Он тронет тихо в ночь, без звука,

Держась луны и сновидений.

Мечтой торговец, лишь разлукой

Берёт он плату вместо денег.

И мы ему с лихвою платим,

Кочуя вместе с ним по небу,

За виртуальный жар объятий,

Где ночь, как быль, а утро— небыль.

Мы с караваном в высь уходим,

Законы физики отвергнув,

В сомнамбулическом походе

Судьбу гадая суеверно…

Перебирая сны, как жемчуг,

В баулах грёз и ожиданий,

Я так хочу, чтоб было нечем

Нам рассчитаться утром ранним,

Чтоб караван ушёл, оставив

Нас у дороги, чтоб забылись

Разлуки сны, ночам добавив

Лишь толику от звездной пыли.

И видит Бог, должно так статься,

Когда однажды на рассвете

Нам не придётся расставаться…

Но дату держит Бог в секрете.

18.01.2003

Моей милой Бахарочке,

возлюбленной и жене

ХХХ

Я сегодня буду светел и печален,

Буду нелюдимым и раним,

Потому что я сегодня отмечаю

День последнего свиданья именин.

Сигаретный дым— туман моей надежды—

Будет рисовать, как Пикассо

В странных линиях твои одежды,

Твои губы, твои волосы, лицо.

Будет увлекать в родные дали,

Где любовь тоскует в нежности морях,

Отражаясь в блеске глаз твоих миндальных

И невыплаканных при чужих слезах.

Где былые наши безрассудства

Станут меткою томящейся мечты,

Где, быть может, в расставании спасутся

От распада того времени черты.

Я сегодня буду тихим и смиренным,

Буду молчаливым и терпим,

Потому что знаю, в этот мир тюремный

Ты придёшь меня сегодня навестить.

Этот день отпразднуем мы славно,

Я ещё достану к чаю сигарет,

И в молчании твержу я неустанно,

Что таких, как ты, на свете больше нет.

Этот день твоё получит имя,

Небом освящённое цвести,

И шепчу я: «Милая, спасибо»,

И дышу: «Бахарочка, прости…»

Я сегодня буду светел и печален,

Буду нелюдимым и раним,

Потому что я сегодня отмечаю

День последнего свиданья именин…

24.01.2003

Моим любимым, моим небесным ангелам,

Бахарочке и Рахмаше

ХХХ

Без прощальных взглядов, без слезы в словах,

Всё случится, видно, очень прозаично—

На этап судьбы в разлуки кандалах

Нас конвой отправит в строгости привычной.

Изойдутся лаем грамотные псы,

Изревутся в темень одинокой рани

«Воронков» стартёры, тишину изранив,

И этап истает, как под утро сны.

Растворится где-то в мире параллельном,

Где твоё дыханье ангелом ночным

По душе однажды мягкой акварелью

Шёпота распишет таинство мечты.

Где твои и сына образы, как лики,

Будут мне являться в сумеречных снах

И дарить надеждою сквозь ночные крики,

И спасать любовью, скреплённой в небесах.

Чередою будут ночью дни меняться

И привыкнут к боли сердце и глаза,

Но придет однажды время возвращаться

И в душе родится счастливая слеза…

25.01.2003

Моим ангелам-хранителям,

моим любимым и светлым, Бахарочке и Рахмаше

Жене и сыну

День сегодня серебристый и прозрачный,

Словно обещание небес,

Что ещё возможно всё иначе

Без тоски и ожиданий без,

Что когда-то на изломе муки

У судьбы случится поворот

И вернусь я к вам через разлуки

Из-за стылых охраняемых ворот.

День сегодня, как небесное посланье,

Как улыбка с высшей высоты

И в любви вам тихое признанье

Из моей кандальной пустоты.

Господи, молю тебя в смирении,

Упаси от горя и от бед

Две души, твоей любви творенья,

И моей случайной жизни свет.

Упаси жену мою и сына,

Двух небесных ангелов твоих,

Двух любви и верности посыльных,

Двух судьбы моей пожизненных святых.

В этот день наполненный терпеньем,

Я прошу молитвенно о том,

Чтобы мы смогли пройти сквозь тернии,

И втроем войти в наш светлый дом.

Чтобы дни тревоги и печали

Растворила солнечная высь

И к любви небесному причалу

Снова повернула наша жизнь.

День сегодня серебристый и прозрачный,

Словно обещание небес…

25.01.2003

Бахарочке и Рахмаше,

моим любимым и дорогим

Песня прощания

Так случилось, увы, звезды так разлеглись,

Что по зимней дороге в рассветную мглу,

Отрывая от вас, гонит прочь меня жизнь

На этап в неизвестность в холерном бреду.

И неслышный застыл на губах крик тоски,

И срывается сердце от боли в галоп,

Если сможешь прости, что оставил одних

В этом мире я вас рабских спин и голов,

Что случилось всё так, перебила судьба

Нашу жизнь пополам в завыванье шутов,

Но ещё не сказал слов небесный судья

И не знает никто нашу розу ветров.

И однажды, я верю, сквозь слёзы молитв

Небо нам улыбнётся у сына в глазах,

И надежда тогда тайну нам отворит

И другие там будут звучать голоса.

Нужно только дожить, нужно перетерпеть

Эту боль расставанья, тюремную рать

И тогда я вернусь к нам домой, чтобы впредь

Вас уже никогда больше не оставлять.

И когда я вернусь, мы друзей созовём

Тех, кто не предавал, не исчез, не пропал

И за щедрым столом мы в обнимку втроем

Вспомним этот этап, вспомним эти слова…

Бахарочке

Позднее признание

Как сказать мне о любви словами,

Если это умирание и жизнь

В каждом вздохе, обронённом Вами,

В каждом взгляде, обращённом в высь.

Если полуоборот случайный

Ваших плеч и пытка, и соблазн,

Если взмах ресниц, как взмах судьбы прощальный,

Если взмах руки— и я готов на казнь.

Если Ваших глаз смирение и нега

Затмевают день и дарят небеса

И нет сил дышать, как будто бы с разбега

Воспарила жизнь, не веря в чудеса…

Когда Ваших губ невинная улыбка

Высекает в сердце сладкой боли стон,

Когда всё вокруг без Вас темно и зыбко

И при Вас как дивный, лучезарный сон,

Когда Ваших пальцев легкое паренье,

Словно колдовское действо бытия,

Все слова пусты, мертвы стихотворенья.

Эту тайну грёз познали Вы и я.

Как сказать мне о любви словами,

Если это умирание и жизнь

В каждом вздохе, обронённом Вами,

В каждом взгляде, обращенном ввысь…

Рахману Бердыеву, Рахмаше, моему любимому сыну

Ветер странствий

Ветер странствий над тобой уже пропел

Песню славных бригантин и океанов,

Дальних стран, туземных тайн и стрел

И отважных юнг и капитанов.

Курс уже проложен через штиль и шторм

К затерявшейся в широтах Патагонии,

И не сможет помешать уже ничто

Выше стать тебе неверующих иронии.

И поведает чудак Жак-Паганель

Много замечательных историй—

Мир открыт открытиям, поверь,

Он бескрайний, как бескрайне море.

Только в дальний собираясь путь,

Где пассаты наполняют парус,

Взять с собой в каюту не забудь

Теплоты родного дома малость.

Пусть с тобою будут смелость и отвага,

Знания и сила, и добро,

Пусть над бригантиной чести стяга

Реет гордо в небе полотно.

И семь футов пусть тебе под килем

Плещется удача на пути

И пусть сердце вера не покинет,

Что судьбу сумеешь ты найти,

И что дома в час любой и время

Капитана жизни и морей

Мама ждёт, любя тебя и веря,

Ты вернешься из похода к ней.

Рахмаша, я тебя очень люблю и горжусь тобой. Целую и крепко обнимаю твой папа.

Моей милой Бахарочке

Отчего…

Не дано нам знать и понять не дано,

Как судьбы выплетается нить в небесах,

Отчего всё так было заведено

И отмерено так на небесных весах.

Отчего потеряешь, если найдешь,

И слезой омывается искренний смех,

Отчего, если любишь, тоскливо ждёшь

И не смеешь поднять глаз счастливых при всех?

Отчего нам с тобою разлука вновь,

Если наша любовь столько лет нас ждала,

И опять от обиды сын хмурит бровь,

Если жизнь его только с собой позвала?

Не дано нам знать и понять не дано,

Как отмеряны будут нам правда и ложь,

Отчего так задуман мир был давно,

Если радость, то боль, если счастье, то дрожь.

Отчего расставаться, если судьба

Через годы и страны нас всё же нашла

И к чему здесь сложная жизни резьба,

Если нам просто жизнь просто так хороша?

Отчего, где явился новый пророк,

Чаще там укрывается старая ложь,

В благодетели метит скрытый порок

И про совесть кричат, где её ни на грош?

Отчего так жгёт разлуки слеза,

Если в сердце надежда нам встречу сулит,

Отчего не умею я рассказать,

Как душа о вас стонет, кричит и болит?

Не дано нам знать и понять не дано,

Как судьбы выплетается нить в небесах,

Отчего всё так было заведено

И отмерено так на небесных весах…

ХХХ

Шёпот тихий, шёпот нежный,

Влажный от слезы под утро

Прошептал мне, что как

прежде

Будет всё у нас как будто.

Дивный шёпот, милый выдох,

Ты ко мне приходишь ночью

И среди казённых видов

Мне о радостях пророчишь.

Я тобою упиваюсь

В подконвойных сновиденьях

Преклоняюсь, маюсь, каюсь

За судьбы моей паденья.

Я тебя в себе лелею,

Каждый вздох храня у сердца,

Где в разлуки галерее

Место есть душе согреться.

Ты моей надежды стража,

Вестник вольного прилива…

Господи, когда, когда же

Возвращусь к своей я милой?..

Бахаре и Рахмаше

Альпийская песня

А над Альпами сейчас сверкает солнце

И снега сверкают кварцево маняще,

И фристайла чудаки чудные кольца

Над лыжней творят на скорости пьянящей.

И сверкает на очках февральский полдень,

Разогретый кружкой егерского пунша,

Этот мир ещё вполне для жизни годен,

Много мест в нём замечательных и лучше.

Ну, а нам с тобою лучше, если дома

Соберёмся мы однажды всей семьёю,

Где щемяще до пылинки всё знакомо

И так долго всё случалось не со мною.

Где с тобою сын был рядом, но ночами

Под сопение такое дорогое

Тихий шёпот слёзы тихие венчали,

Ты молилась, чтоб опять нас стало трое.

Я молился про себя так, как умелось,

Подконвойный и всегда глазком ведомый,

И сама собой в ночи однажды спелась

Эта песня, как собрались мы все дома.

Как мы будем говорить и засидимся

Допоздна разлуки время вспоминая,

Как смотреть мы будем и не наглядимся

Друг на друга мы с тобой, моя родная.

И как сын смеяться будет с нами звонко,

И родители устанут от волнений,

Сын не сделает домашнего урока,

Ну, и ладно, он и так у нас, как гений.

И родные, и друзья, все будут с нами,

И тепло нам будет и светло на душах,

И дождутся нас покрытые снегами

Альпы хвойные от егерского пунша.

Любящий вас Батыр

Дорогому Рахману

Плохое настроение

Закружил над огнями ночными, заворожил

Колкий снег, как осколки разбитых по юности дней,

И дрожат без судьбы тени тех, с кем когда-то дружил

В пустоте мёрзлой памяти в бликах случайных огней.

И бессмысленно в вечность клубится дым сигарет,

Отогреть не дано ему насквозь озябшую жизнь—

Где спасает собор, где сулит небеса минарет,

А где в вену иглу и спускают тоску на ножи.

Перекрестки судьбы, как прицела подогнанный крест,

Из божественной оптики выстрела жизнь только в цель,

Не уйти, не уплыть за моря, не укрыться окрест,

И морщины потерь по судьбе обозначит пастель.

И мечты тяжелее с годами полёт, как побег

От себя самого и нелепых карьерных побед,

Но тоски одиночества скрип в водосточной трубе

Обрывает полёт и тебя возвращает к себе.

И заходишься кашлем, осиплым на жизни ветрах,

И отдышка разлук не даёт полной грудью вздохнуть.

Отпечаталось прошлое на посеревших чертах

И не знает никто, где и как наш окончится путь…

ХХХ

Кто сказал, что надежда умирает последней,

Когда всё отшумело, отждалось, отжилось?

Если души бессмертны, то бессмертен посредник

Между нами и небом, и сбылось— не сбылось.

То, что с нами случилось, даже самая малость,

Будет где-то в реестр книг судьбы внесено

И, наверное, где-то, что не домечталось

Будет помниться кем-то, в чью-то жизнь вплетено.

И когда мы покинем дом, где всё так знакомо

И цветочная ваза, и протёртый палас,

Нашей тихой надежды тень останется дома,

Отражаясь в глазах тех, кто помнит о нас.

И продолжится снова жизнь, как наша когда-то,

И, конечно, иные будут песни звучать,

Но сердца человечьи, как надежды солдаты

Будут снова и снова и страдать, и мечтать.

И когда так лучисто смотрит сын в ожиданье,

Что сегодня надежда вдруг случится его

В этом взгляде лукавом, в глубине самой дальней,

Все надежды таятся всех ушедших веков…

Моей любимой, моей Бахарочке

Никогда

Как нелепо безысходно это слово,

Как вердикт о запрещении души,

«Никогда!»— и словно первый срок условный

Заменён расстрелом в утренней тиши.

«Никогда!» - и словно стон последней ночи

Неизбежности взорвал метеорит

И в пожарище разлуки кровоточит

Обезумевшее сердце и горит.

Никогда не сметь тебя увидеть больше,

Никогда не сметь неправильно любить—

Здесь во всём своя по рангу вита дольче,

Здесь решён вопрос, как быть и как не быть.

И приход весны теперь уже бессмыслен,

И бессмыслен вишни упоённый цвет.

За пределы жизни я вердиктом выслан

И не мне беспечный поджидать рассвет.

И твоей прохладной шелковистой кожи,

Как глоток надежды в мареве песков,

Не коснутся губы в жажде осторожной,

Не разбудят трепет жилки у висков.

Не взметнутся в страсти твои руки к небу,

Не растратить звездный наш любви кредит

И не мчаться с сыном нам троим в Понтебо,

Где таможня наше счастье подтвердит.

«Никогда!»— ревут вокруг, и рёв заказан,

И в кликушестве, в припадке гнут хребет,

Но тогда я никому здесь не обязан,

Только Богу, только сыну и тебе!

И тогда судов туманных приговоры

Не имеют отношения к судьбе,

«Никогда!» звучит тогда, как уговоры,

«Никогда!»— отвечу я тогда судье.

И тогда весенний ветер нас подхватит,

Мы в Понтебо вместе с сыном заглянём,

Подтвердится счастье и нам жизни хватит,

Мы любви кредит искупим и вернём…

Бахарочке, моей любимой и светлой, моей милой

Не печалься

Не печалься обо мне, моя хорошая,

Дни ручьями утекут, сойдут года

И разлука, загостившая непрошено,

Как вошла, так и истает в никуда.

И весенними пьянящими дурманами

Я приду к тебе и сына обниму,

Этот день мы искупили сердца ранами,

Мы так ждали и так верили ему.

И родители опять у нас нарядные,

Словно снова мы за свадебным столом,

Ты— невеста, я— жених и с сыном рядом мы

И, конечно, будут слёзы о былом.

О былом, что вновь уже не возвратится к нам,

О былом, где наши боли и беда

И тогда, быть может, сможем мы простить годам,

Что по жизни проросли, как лебеда.

И под музыку уже не популярную

Наших тайных и бездумных жарких встреч

Будем в юность нашу мы кружиться дальнюю,

Чтобы каждое мгновенье там сберечь.

И за плечи с сыном мы втроём обнимемся,

Будет он у нас красивым, молодым,

Мы увидимся все вместе, мы увидимся,

Только буду я, быть может, весь седым…

Бессоница

Сигаретного дыма кольцо,

Зыбкий нимб ожидания утра,

И твое в полудымке лицо,

И моя перемятая куртка.

Это камерный мой антураж—

Фотография и сигареты—

И на снимке любви нашей страж,

Сын, и все мы в Венеции где-то.

Мне уже до утра не уснуть,

Сигареты тоску не излечат,

Если есть в расставании суть,

То она в обещании встречи…

Здравствуй

Здравствуй, милая моя, здравствуй,

Посмотри, как день сегодня светел,

Словно Бог свою земную паству

Небом синим за любовь отметил.

Словно нам с тобой сегодня будет

Встреча вместо стылых ожиданий

И забудем мы разлуку буден

В день сбывающихся всех желаний.

Мы возьмем тогда с тобою сына

И пойдем гулять куда пойдется,

И оранжевые апельсины

Купим, если лавка попадется.

А потом взлетим на каруселях

Над улыбками людей прохожих,

Сын займется смехом от веселья

И мы с ним смеяться будем тоже.

Ветер будет нам ласкать лица,

А вокруг плескаться будет небо,

Будут нам крылом махать птицы,

Удивляясь, что сбылась небыль.

И любовь в глазах искриться будет,

И от нежности нам будет нежно,

И забудем мы, что в общем труден

У любви по жизни путь, как прежде.

Мы мороженного всем закупим,

Раздадим всем детям апельсины

И в автобусе наш сын уступит

Свое место жизненным сединам.

И родителей проведать сходим

Чай с тортом попьём, повспоминаем.

В общем, счастье— это что-то вроде

Нашей жизни, где родные с нами,

И, конечно, будем целоваться

В этот день такой необычайный

И забудем слово «расставаться»

И запас словарный слов печальный…

Сонет ночного блюза

Как пронзительно в ночи горит звезда,

Та единственная, что видна отсюда

И гудят прощально где-то поезда,

Покидая одиночество абсурда.

И над морем где-то копится гроза

Очищения от раболепства блуда,

И дрожит твоя хрустальная слеза,

В ночь молитвы неподвластна

пересудам.

И моей тоски кандальный ритм блюза

Стонет в ночь, где так пронзительно

звезда

Свет надежды льёт с небес гипотенузы.

И дрожат неправедной разлуки узы,

И крошатся от любви вселенской

груза...

И гудят о встрече где-то поезда.

Моей Бахарочке

ХХХ

Когда ночь распахнется небом звездным и вольным,

Я тебя украду у разлук и утрат,

Унесу на руках в поле, где маков волны

Скроют нас в ароматах любви до утра,

Изомнутся одежды, ветер стоном напьётся,

Пылкий трепет и жар не остудит хмельной,

И звезда молодая с неба в травы сорвётся,

Задрожит на ресницах счастливой слезой.

И шептать будут губы, боль и нежность мешая

В торопливых словах опалённой души,

Золотым нас зальёт светом томно большая

Всепрощенья луна, нас венчая в тиши.

И прохладные росы на заре нас умоют,

Вспыхнет в робких лучах на груди крестик твой,

И стыдливо зардеет от смущенья немое

Солнце, залюбовавшись твоей красотой…

ХХХ

Ах, как вольно гуляет ветер на воле

И ласкает твои волосы и руки,

Он, беспечный, не узнает этой боли

Окольцованной в наручниках разлуки.

Не узнает, как табачный дым косматый—

Одиночества немого дух прогорклый,

Оглушает память звуков сизой ватой,

Волны стона пенит, как в стихах у Лорки,

Как стучат засовы ночью погребально

И как лампы вечный свет тоскливо нуден,

Как отчаянье привычно и банально

В этих гулких коридорах битых судеб,

Как надежда умирает, воскресая

На рассвете в клубах золотистой пыли,

Где душа кружится в рубище босая

В скорбной пляске молчаливой рабской были…

Бахарочке и Рахмаше, Моим ангелам-хранителям

ХХХ

Скрипки Штрауса дивные волны

Нас над Веной венчали с тобой,

Но за тактом, судьбу переполнив,

Вальс разлукой разбавил гобой.

Сказки венского леса остались

В томной дымке дунайских долин,

Где у кромки заката восстали

Альпы гордые в замках былин,

Где у Штефана Дома святого

По брусчатке блестящих эпох

Нам на счастье звенели подковы

Сквозь извозчиков переполох,

Где в аллеях Шёнбрунского парка

Прячут прошлое дождь и листва,

Где камин нам потрескивал жарко

В ночь таинственного Рождества,

И открытие жизни свершалось

Каждодневно у сына в глазах,

Где беспечную детскую шалость

Освящала небес бирюза,

И Вахау вином разливалось,

И сверкала озёрная гладь…

Слава Богу, нам всё же досталось

Что-то в прошлой судьбе вспоминать.

Бахарочке, моей милой и родной

XXX

Серебристых струн дождя перезвон

На простуженных морозами крышах

Объявляет нам весенний сезон

И зовет гулять по лужам мальчишек.

Тарабанит в окна зябких квартир,

Прошлогодние смывая обиды,

Налагая на тоску карантин,

Отменяя моду серого твида.

Дождь весенний улыбнётся тебе

Изумрудными глазами из парка,

Зазывая погулять по траве

Бить чечётку будет словно испанка.

И кружиться будут в юрких ручьях

Застаревшие обрывки печали,

И корабликом газетным ничья

Уплывёт разлука в дальние дали.

Шум поднимут во дворе воробьи,

Игнорируя промокшую кошку,

Фонарей под вечер чистых огни

Светом нам зальют друг к другу дорожку.

Ну, а если всё наврал этот дождь

Про разлуку и про встречу под вечер,

Ты скажи тогда себе: «Ну, и что ж,

Всё равно разлука кончится встречей».

Всё равно нам вместе быть так и так,

Есть такое предписание свыше,

Просто дождь весенний глупый чудак

Перепутал год, танцуя на крыше…

XXX

Дни проходят, одиноко ночи стелятся

По запретной, арестованной судьбе

И безжалостно крошит разлуки

мельница

Наши жизни, не понятные судье.

И теряем мы друзей судьбой

испуганных,

Привыкая к новой жизни наугад,

Где в толпе кликуш забиты и поруганы

Кто за жизнь не принимал их суррогат.

Дни на вахту встали в ожиданья

очередь

Передач и перлюстрированных слёз,

Чтобы души нам потом надеждой

ночью греть,

Боль врачуя под наркозом робких грёз.

Рассечён надвое мир стеною

с вышками,

Часовыми и охранниками в ряд,

Но открыто лица с нулевыми стрижками

На покорный мир за вышками глядят.

Не печалься о судьбе такой

непрошенной

– Кто просился под топор на эшафот?—

Не забыты мы святыми, не заброшены,

Потому что жили мы не за живот.

И слова в миру немых всегда условные,

Рассечения всегда соплетены—

Уголовные ещё не уголовные

И свободные не значит вне стены.

И разлуки нашей ветряная мельница—

Не финальный кадр в жизни про любовь,

И ветра над нашей жизнью переменятся,

И уже блеснула над стеною новь.

Рахману Бердыеву, Рахмаше, моему сынуле

Скучное нравоучение

Небо синее смеётся тебе,

Птичий гомон тебя утром встречает,

Твоей жизни Эверест и Тибет

Белоснежно манят в путь без печали.

И зовет тебя морская волна,

Звёзд таинственные светятся дали,

И дорога встреч нежданных полна—

Ты узнаешь то, что мы не узнали.

Закипает твоей жизни прилив

И надежды высоту набирают,

Тем, кто в жизни сам к себе справедлив,

И удача справедливой бывает.

Но предательств и обманов орда

В свой черёд к тебе ворвётся без спроса,

Только ты не верь им даже тогда,

Когда брызнет кровь разбитого носа.

Нос не вешай, если жизнь будет бить

И тоска на сердце горечи тенью,

Если сможешь сам себя победить,

То найдешь свою дорогу к везенью.

Только сердцу доверяй своему

И душе, познавшей мудрость заветов,

И пусть силы будут в помощь уму,

И тогда не заплутаешь нигде ты.

Translated from Russian by

Catherine Fitzpatrick

James Womack

The “Prove They Are Alive!” Campaign team

Перевод с русского на английский

Кэтрин Фицпатрик

Джеймс Уомак

Команда кампании “Покажите их живыми!”

www.provetheyarealive.org

http://james-womack.com

Graphic design and typesetting

ISBN 978-0-692-94498-1

Table of Contents

О проекте

О кампании «Покажите их живыми!

Основные Документы

Предисловие

Oб авторе

Стихи